Минские несоглашения: что принесла очередная встреча в верхах по вопросу урегулирования ситуации на Донбассе

0
85

minsk_shvets

В этот раз «нормандская четверка» –Украина, Россия, Франция и Германия – собиралась непросто: до последнего оставались сомнения, что удастся встретиться


Автор

Леонид Швец

Ходили даже разговоры о конце «нормандского формата» и Минских договоренностей. Сначала предполагалось собраться во Франции, совместив с визитом Путина в эту страну. Но тот отказался ехать, обидевшись на Франсуа Олланда. Отношения с Францией и Западом в целом у России сильно испортились из-за ситуации в Сирии. Тогда организацию на себя взяла Ангела Меркель, позвав всех в Берлин. Но выдвинула условие: без конструктивных предложений не приезжать. В Москве традиционно посетовали на неконструктивность Киева, но на саммит Путин поехал. Все закончилось, как и следовало ожидать: без прорывов, но кое-что интересное произошло.



Плохой мир

Чтобы понять миротворческий потенциал «четверки», достаточно напомнить, что первый раз она собралась еще в начале июня 2014 года во французском Бенувиле, в Нормандии. То есть практически в самом начале войны. Российское вторжение еще носило скрытый характер, Кремль делал круглые глаза и уверял, что он вообще тут ни при чем, и выражал озабоченность ростом военной напряженности на Донбассе. Россия выступала в роли миротворца и во время заключения первых Минских соглашений в начале сентября, когда присутствие российских вооружений и кадровых военных перестало быть секретом, а разгадкой никакой не загадки гибели рейса MH17 занялась международная следственная группа. С самого начала Минские соглашения закрепляли бессилие Запада перед Россией, которая, нарушив международные нормы, уселась в качестве третейского судьи при разборе устроенной ею же драки.

«Лучше так, чем война», – решили на Западе, но война вполне себе продолжалась. А чего ей было не продолжаться? США и союзники понемногу поддавливали санкциями, но не настолько убедительно, чтобы заставить Путина остановиться. «Минск-2», соглашения, заключенные в феврале 2015 года, зафиксировали статус-кво в положении воюющих сторон, что, впрочем, не помешало россиянам погнать боевиков на Дебальцевскую операцию. К этому моменту уже давно было ясно: никакой «Новороссии» не будет – Украина не даст, потому было принято решение морозить конфликт и торговаться. Иными словами, Россия шла вперед, покуда могла и хотела, и остановилась потому, что больше не могла и не хотела, а вовсе не потому, что ее принудил к этому строгий Запад.

Если Москва начнет ощущать, что теряет на Донбассе больше, чем приобретает, то сдаст местных коллаборантов с потрохами

Украину эти паузы устраивали, поскольку давали возможность укрепить армию, но от этого суть дела не меняется: мир был по воле России и на условиях России. Украина фактически ставилась на одну доску с боевиками «народных республик», а страны-посредники, в их числе почему-то Россия, разрабатывали для них формы замирения. Страна-агрессор диктовала стране – жертве агрессии, как ей обустроить будущее сосуществование с регионами, подвергшимися агрессии, очень мило. Конечно, присутствие в «нормандских» переговорах, отслеживающих и корректирующих выполнение Минских соглашений, смягчает ситуацию для нашей страны, все-таки они сдерживали и сдерживают Россию от предельной наглости, но сам документ остается дипломатической победой Кремля над Украиной и ее западными партнерами.

Спасительное дуракаваляние

Один из замечательных и в то же время проблемных моментов Минских соглашений и «нормандских» встреч заключается в том, что все стороны понимают, что валяют дурака, но продолжают с серьезным видом это делать. Самый дурацкий серьезный вид при этом у представителей «ЛДНР», которые ни в какую Украину, как это предусмотрено документом, не хотят, но их никто и не спрашивает – все будет так, как захочет Россия.

Россия хочет, чтобы нынче оккупированные районы, после того как будут впихнуты в Украину, не позволяли ей дышать и развиваться. Для этого нужно придать оккупационному руководству международно признанный статус и право вето на жизненно важные государственные решения. То есть Москва хочет того, чего никогда не получит. Украина хочет свои территории обратно безо всяких дальнейших угроз для своей безопасности и развития. Но этого не хочет Кремль. И тут интересно, что Украину нельзя заставить сделать то, чего она не хочет, а Россию – можно. Потому что для нее, в общем, вопрос будущего Донбасса не представляет никакой жизненной ценности. Все эти разговоры о спасении русских не стоят и ломаного гроша. Если Москва начнет ощущать, что теряет тут больше, чем приобретает, то сдаст местных коллаборантов с потрохами. И сейчас все медленные пляски вокруг Минских договоренностей сводятся к тому, чтобы дождаться этого ослабления Москвы. Тем более что она по ходу лезла в еще одну неразрешимую авантюру – сирийский конфликт, в котором наконец заслужила обвинения в военных преступлениях.

Для Украины важно по ходу добиваться от Запада большего участия в процессе примирения, чтобы там на своей шкуре яснее понимали, с кем они имеют дело в лице России, если кому-то еще непонятно.

Спасительное дуракаваляние

На минувших переговорах в Берлине Украине наконец удалось повернуть фокус внимания от изменения украинского законодательства по поводу особого статуса Донбасса к вопросам обеспечения безопасности в регионе. Ну какие выборы, пока ежедневно идет стрельба, причем в том числе из запрещенных калибров? А может обеспечить разведение сторон и прекращение огня лишь третья сторона, и это ОБСЕ, причем речь идет о вооруженных подразделениях. Значит, мяч на поле Запада, и ему эти подразделения формировать и разрабатывать порядок их работы.

О том, насколько эта задача трудновыполнима, мы можем судить по слабой эффективности мониторинговых операций ОБСЕ. Подслеповатость и трусливость ее представителей вошли в анекдоты. И это как раз проблема уже той самой Европы, о безопасности и сотрудничестве в которой идет речь в названии организации. Можно только представить, насколько затянется процесс согласования состава, численности, условий размещения и т. д. вооруженного европейского контингента. Он же в конце концов должен будет когда-то взять под контроль границу с Россией. И тогда, неизвестно когда, может быть, на ныне оккупированных территориях пройдут местные выборы по украинскому законодательству.

Россия шла вперед, покуда могла и хотела, и остановилась потому, что больше не могла и не хотела, а вовсе не потому, что ее принудил к этому строгий Запад

Отныне на все претензии к Украине можно будет задавать с подчеркнутой озабоченностью встречный вопрос: как там вооруженная миссия ОБСЕ? Все ли готово? Когда ждать?

С другой стороны, наработка эффективных механизмов примирения – это по-настоящему серьезный и актуальный вызов, самый крупный в Европе после югославского конфликта. Можно только с большим сожалением отнестись к тому, что экспериментальной площадкой в этот раз послужила территория нашей страны.

Таким образом, берлинскую встречу можно занести в актив украинской дипломатии. Кроме того, украинская делегация озвучила вопрос о демилитаризации Дебальцево, которое на момент заключения Минских соглашений находилось под украинским контролем. Россия постарается всячески похоронить этот неудобный для нее и убийственный для сепаратистов вопрос, но мы обязательно будем его поднимать и поднимать. В конце концов, для того ведь и встречи проходят, чтобы поговорить.

Главное, чтобы в то время, которое проходит в этих разговорах вокруг да около, Украина становилась сильнее, а Россия – наоборот.


ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here