Владимир Путин как мировая головная боль

0
58

Владимир Путин 
как мировая головная боль

Пока Запад озадаченно думает, как укротить вышедшую из берегов Россию, Украина с ней воюет


Автор

Леонид Швец

Глава президентской администрации Украины Борис Ложкин встречается с главой президентской администрации России Сергеем Ивановым. Министр иностранных дел Украины Павел Климкин встречается, в обществе коллег из Германии и Франции, с министром иностранных дел России Сергеем Лавровым. Президент Украины Петр Порошенко встречается с президентом России Владимиром Путиным в Минске, в кругу коллег из ЕС и ЕврАзэс. Потом Порошенко с Путиным еще встретятся с главой европейской комиссии Жозе Баррозу. В начале сентября – большая сходка НАТО с участием Украины. Все это под аккомпанемент ежедневных телефонных перезвонов между лидерами стран и речей на заседаниях международных структур. Такая дипломатическая интенсивность направлена на одно: укротить недовольного Владимира Владимировича. Ведь пока он недоволен, никому покоя нет.



Ведь был приличным человеком

Самое непонятное в истории с Путиным – сам Путин. Одно дело, когда чудит новый человек на высоком посту, вроде Абдалы Букарама, по кличке «Псих», который пробыл президентом Эквадора полгода, пока парламент не убрал его от греха подальше. И другое дело – ветеран политики, полтора десятка лет находившийся на виду и внушивший всем, что является холодным прагматиком. Владимира Путина лидеры ведущих мировых держав заметно недолюбливали и до конца своим не считали, но в свой клуб приняли, признавая его соответствие основным клубным требованиям. И тут его словно подменили.

Нет, конечно, антизападная риторика появилась у него не сегодня и даже не вчера. Но риторика риторикой, а вот тот самый прагматизм делал российского лидера, в общем, понятным и, главное, предсказуемым. Это ключевая ценность в международном, да и в любом партнерстве – предсказуемость. Сенатор Маккейн, когда назвал Россию мировой бензоколонкой, не столько унизил ее таким сравнением, сколько обозначил понятный статус: мы говорим «Россия» – подразумеваем углеводороды. Все ясно и взаимовыгодно. А разговоры об особости русской души – это так, нужно же о чем-то говорить в перерывах между заключением контрактов. Балет, Чайковский, Достоевский.
Точно так же было ясно и с Саддамом Хусейном, фигурой куда более неприличной в международном политическом обществе, пока тому какого-то черта вдруг не понадобился Кувейт. Кто мог подумать, что
Путину понадобится Крым?

Он ошибся

В среде параноидальных любителей теории заговоров, которая вдруг разрослась чуть не на всю огромную Россию, популярна идея, будто после отказа Украины вступать в Таможенный союз судьба Крыма была предопределена. Базу российского Черноморского флота должны были заменить базой НАТО, и американский армейский ботинок стал бы топтать святую для каждой русской души севастопольскую землю. Во-первых, это унизительно, во-вторых, представляет чудовищную угрозу России, которую Запад мечтает расчленить и уничтожить. Разгадав этот план, Владимир Владимирович сыграл на опережение, а заодно и спас от гражданской войны крымский народ, вынесший на себе десятилетия мучительной украинизации.

Есть и те, таких немного, кто считает Крым ловушкой для Путина. Сыграв в поддавки и позволив ему заглотить наживку, Запад получает возможность медленно и уверенно санкциями лишить Россию свободы движения, а потому и разделать обездвиженную тушку. «Зачем же Путин решил принять полуостров в состав России! – сокрушаются сторонники такой теории. – Условно независимый Крым оставлял хоть какое-то поле для маневра…»

Перед лидерами мира стоит задача не только и даже не столько остановить зарвавшегося Путина, сколько устранить уязвимые места системы, Путиным нащупанные

Самое смешное в этих трагических обстоятельствах, что правы и те, и другие. Первые правы в том смысле, что Кремль, похоже, действительно увидел угрозу утраты Крыма в качестве базы флота. Вторые верно угадывают катастрофические последствия крымской авантюры для России: до распада, может, и не
дойдет, но долгая задержка в развитии гарантирована.

На самом деле, Путин, похоже, просто ошибся. Привело к ошибке два обстоятельства: внешняя красота и легкость самой операции, перед которыми не смогло устоять сердце бывшего кагебиста, и низкая оценка морально-волевых качеств нынешних западных лидеров. А посыпались мечты из-за третьего недооцененного обстоятельства: Украина оказалась совсем не той страной, какой ее представлял себе президент России.

Крым и вправду пал легко и практически даром. После такой победы перспектива образования южного «новороссийского» полумесяца, от Приднестровья, через Одессу, Крым и Донбасс, вплоть до Слобожанщины, показалась вполне достижимой. Но Украина дала неожиданно серьезный отпор, а западная реакция оказалась категоричней и единодушней, чем ожидали в Кремле.

Сильный слабый Запад

Путин явно переоценил лидерскую и структурную слабость Запада. Ни Барак Обама, ни Франсуа Олланд, ни «своя» Ангела Меркель не производят впечатления жестких политиков, а общение на короткой ноге с Герхардом Шредером и Сильвио Берлускони могло внушить Владимиру Путину убеждение, что западные политики – люди столь же циничные, как и он сам. Период выдающихся деятелей уровня Коля, Миттерана или Тэтчер давно, кажется, миновал. Кроме того, действительно, существуют заметные расхождения в интересах США и ЕС, а также внутри самого Евросоюза, а его бюрократическая неповоротливость – притча во языцех.

Первая череда санкций вроде подтверждала правильность расчетов Кремля. Газозависимая Европа явно не хотела верить, что с Россией придется ссориться всерьез и себе в ущерб. США были пожестче, но тоже не производили грозного впечатления. Когда санкции ужесточились, российская дипломатия подтрунивала над европейской: дескать, негоже петь с голоса Вашингтона. Надежды на раскол между союзниками по разные стороны Атлантики оставались. Но недолго.

Нарушив базовые принципы международной безопасности, Путин бросил вызов не только и не столько конкретным руководителям, сколько самой западной системе. Система оказалась уязвимой. Все многократное и качественное преимущество в экономической и военной мощи Запада не сдержали от дерзкого шага Россию, и последующие окрики не заставили ее остановиться. И потому перед лидерами мира стоит задача не только и даже не столько остановить зарвавшегося Путина, сколько устранить уязвимые места системы, Путиным нащупанные. В этом смысле его выходка оказала благотворное, отрезвляющее влияние на мир, как и на Украину, осознавшую по мере российского вторжения ценность своей свободы, независимости и курса прочь от прошлого.

Москва вызывает Вашингтон

Последние события в Украине показали, что Путин решил ускорить развязку ситуации, которая развивается для него самым неблагоприятным образом. Перестав скрывать участие российских регулярных частей в донбасской войне и демонстративно наплевав на требования пересечения границы гуманитарным конвоем, хозяин Кремля как бы специально привлекает дополнительное внимание, требуя считаться с собой и вызывая к разговору самых главных ответственных лиц. Для него это, конечно, не Порошенко, и даже не Меркель с Олландом. Путин хочет серьезного разговора с Белым домом. Так ребенок, лишенный семейного тепла, бьет окна соседям, чтобы хоть негативным образом привлечь к себе внимание.

В Москве все еще рассчитывают, как взрослые, договориться с Вашингтоном о разделе сфер влияния, который бы исключал возможность превращения Украины в западный форпост. Причем мнения самой Украины тут никто спрашивать не собирается, ее самостоятельным международным субъектом по-настоящему признавать Россия не собирается.
Для Запада же важно не утихомирить перешедшего все границы Путина, а отбить охоту так поступать другим. Поощрять агрессора уступками за счет подвергшейся агрессии страны этому точно не будет способствовать. В конце концов, Россия заслужила наказания, а не прощения и, тем более, поощрения. Единственное, в чем может быть сделана техническая уступка сошедшему с рельс российскому президенту, ему, возможно, помогут не сильно потерять лицо перед своей внутренней перевозбужденной аудиторией, помогая выйти из тупика, в который он себя загнал. Допустим, в каком-то виде ему будет дана возможность сыграть роль миротворца.

А потом его навсегда поставят в угол. И в послепутинскую эпоху – наступит же когда-то послепутинская эпоха? – России долго еще придется доказывать, что она достойна возвращения в приличное международное общество.
Но это ее проблема. Наша – драться и побеждать. Радуясь внешней помощи, но не особо на нее
рассчитывая.


ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here