Путин как вызов. На что готов пойти Запад, чтобы купировать российскую угрозу

0
7

Понадобилось четыре года после аннексии Крыма и вторжения на Донбасс, чтобы лидеры мировой демократии убедились: с путинской Россией нельзя цивилизованно договариваться и спокойно сосуществовать

Необходимо приложить немалые специальные усилия, чтобы обуздать стремление Кремля по всему миру вмешиваться во внутренние дела других стран, нарушать нормы международного правопорядка и элементарные приличия. Санкционные меры стали решительнее и болезненнее, но не привели к коррекции российской политики, скорее лишь ожесточили риторику противостояния. Кажется, Запад в чем-то недорабатывает или там просто не торопятся.

От глубокой озабоченности к русофобии

Как бы ни расписывали преимущества демократических режимов перед авторитарными, они уступают им в одном качестве: скорости принятия решений. Путину показалось удобным воспользоваться случаем и отхватить Крым – тут же пошли приказы, задвигались спецподразделения, Госдума задним числом проштамповала нужные законы. Политико-бюрократическая машина развитых демократий, где, помимо интересов руководства, есть множество других, требующих согласования, действует с инерционной задержкой. Не отрицая того, что политика «глубокой озабоченности» не была адекватна грубым нарушениям международных норм со стороны России, важно помнить об этом обстоятельстве. Оно сыграло с Кремлем дурную шутку. Воспринимая отсутствие должного актуального отпора как слабость оппонентов, Путин шел на следующий шаг конфронтации, подрывая позиции тех, кто стоял на позициях Putinversteher – готовности понять и принять аргументы российского лидера.

В России же есть своя инерция: запустив механизмы антизападной пропаганды и поддержки своих внешнеполитических выходок, расцарапывая выдуманные национальные обиды, российское руководство получило озлобленное на весь мир общество, ожидающее от Запада злого коварства, а от Путина – новых побед над врагами. Российский лидер и верящий в его гениальность народ заводят друг друга, президент стал важным потребителем и заложником собственной пропаганды. Выключить, словно тумблером, политику противостояния уже нельзя, это будет означать для вождя недопустимую потерю лица.

Счастливый выход, казалось, был найден, когда удалось заполучить в Белом доме «своего» президента Трампа: договорившись с ним, Владимир Путин упрочил бы свой авторитет мирового лидера, который дерзкими шагами заставил с собой считаться США. Можно было бы выйти из непосильного для России клинча с видом победителей. Госдума приветствовала результаты американских выборов овациями. Сложно было продемонстрировать большее непонимание за­океанских реалий. Как и покушение на убийство с помощью боевого отравляющего вещества на территории Британии вызвало ярость, которая будто бы не предполагалась после спущенного на тормозах дела Литвиненко. Применение тут же химического оружия режимом Асада, находящимся под защитой России, которая, кстати, брала на себя обязательство проконтролировать уничтожение запасов химического оружия сирийским правительством, вывело ситуацию уже на грань военного столкновения западной коалиции с РФ на территории Сирии. До этого не дошло, но эволюция позиции тех стран, где еще недавно допускали, что Путин образумится и все вернется к существовавшим до 2014 года отношениям, показательна.

Кстати, сирийский эпизод, когда западная коалиция специально сделала все, чтобы избежать столкновения с российскими военными, а те, в свою очередь, тоже сделали вид, что ракетная атака их не касается, показал: до горячей стычки никто дело доводить не станет. В ней смысла нет, исход известен заранее.

Хоть убейте

Были люди, которым еще тогда, в 2014 году, было понятно, каким образом можно и нужно сдерживать Россию. Большой шум наделала небольшая колонка, опубликованная American Thinker в августе того тяжелейшего для Украины года. Ее автор, бывший помощник директора ЦРУ времен Рейгана Герберт Мейер со знанием дела утверждал, что Россия тонкостей не понимает, ответ Запада должен быть до грубости прост. «Попросту говоря, мы должны ясно довести до руководителей российского бизнеса и олигархов, которые являются целью западных санкций, что Путин – их проблема, не наша… И спустя недолгое время какая-то группка из них соберется для тихого разговора либо в московской комнате для переговоров, либо, скорее всего, – на яхте у Лазурного берега, чтобы, м-м-м… решить, что будет лучше для будущего России… Если им удастся уговорить старину Владимира покинуть Кремль со всеми военными почестями и залпом из 21 орудия – мы же не против. Если же Путин упрямо откажется принимать, что его карьере пришел конец и единственный выход из Кремля – ногами вперед, с дыркой от пули в башке, это нас тоже устроит».

Сейчас, четыре года спустя, мы видим, что, действительно, самыми чувствительными для России оказались именные санкции, которые ударили по бизнесу бенефициаров путинского режима, по тем людям, которым при Путине «на Руси жить хорошо». «Закон о противодействии врагам Америки», куда в июле 2017 года наряду с Ираном и Северной Кореей была включена Россия и в рамках которого спецслужбами и финансовой разведкой Минфина составляются списки подлежащих наказанию россиян, стал весьма убедительным средством воздействия.

Мы, конечно, пока не видим готовности российской верхушки последовать совету Герберта Мейера и предметно поговорить с Владимиром Путиным о его будущем, но кто знает, как дела пойдут дальше. В конце концов, сам закон, принятый Конгрессом и не имеющий шансов быть отмененным в ближайшие лет 10-15, обязывает соответствующие службы обновлять санкционные списки ежегодно, а президентскую администрацию принимать по ним меры. Эта пытка – надолго. Одновременно в рамках расследования российского следа в американских выборах ФБР запросто позволяет себе задерживать и досматривать российских миллиардеров, которым случается залетать в США. Фамилии задержанных не сообщаются, но в марте в Америку залетали частные самолеты Михаила Прохорова, Романа Абрамовича и Виктора Вексельберга.

О своем намерении ударить по российским капиталам в Британии заявила и Тереза Мэй, которой удалось обеспечить массированную солидарную поддержку среди союзников после покушения на полковника Скрипаля и его дочь. Очевидно, будет попытка и в этом случае заручиться поддержкой других союзных государств – как партнеров по НАТО, так и Британского Содружества.

Быть рядом с Путиным – больно, эту простую мысль все более убедительно будут доводить до всех, кто еще, может, не понял.

Главное, конечно, впереди

Самый главный союзник Запада в борьбе с путинским режимом – это сам путинский режим. В своем стремлении не подавать вида, насколько Россию задевают санкции и статус изгоя, тут изобретают меры, наказывающие собственную страну больше, чем это собирались делать ее недоброжелатели. Так, законопроект в ответ на американские санкции предусматривает запрет на закупки программного обеспечения и IT-оборудования из США, а также американских лекарств, табачных изделий, алкоголя, сельскохозяйственной продукции и продовольствия. В рамках борьбы за доступ к информации пользователей Роскомнадзор попытался блокировать в стране мессенджер Telegram. Тот вроде выстоял, но «легли» тысячи других сайтов, обслуживающих бизнес и прочие сервисы.

Важно понимать: мы сейчас наблюдаем только начало изоляции и самоизоляции России. К чему это приведет и какие формы будет носить через год-два, можно только предполагать. То же дело Скрипалей выскочило совершенно неожиданно и значительно ускорило процесс осознания роли России в современном мире. При этом Запад только приступил к системному ограничению России, а где-то еще и не приступал. Так, политика президента Трампа в принципе не носит системного характера ни по одному направлению, в том числе по российскому, это набор реакций на конъюнктуру момента. Нынешний американский президент такой же политик телевизора, как его российский оппонент. Хотя Трампа сейчас окружают советники и сотрудники администрации с самыми «ястребиными» взглядами за последние десятки лет, что не оставляет ему шансов на примирение с Россией. Лидерский стиль 45-го президента США исключает последовательность и системность. Зато можно не сомневаться, что преемник Трампа в Белом доме, кто бы им ни был, сделает все, чтобы его не могли упрекнуть в слабости и непоследовательности по отношению к российскому вызову. Напомню, это игра в долгую и она не закончится даже с окончанием очередного срока Путина в 2024 году.

Путин нащупал и продемонстрировал успокоившемуся после распада СССР Западу целый ряд слабых мест – в политике, кибербезопасности, заставил вспомнить о перевооружении и координации военных усилий и работы спецслужб. Следующие годы будут посвящены выправлению этих слабостей, укреплению национальных и международных институтов. Это для западных демократий более важная и приоритетная задача, нежели специальное преследование России, какая-то эмоциональная месть за то, что эта страна вдруг решила, что ей больше позволено. Насколько институциональная инерция мешала быстро среагировать на российский вызов, настолько теперь она заряжена на долговременное и неумолимое выстраивание защиты против потенциальных угроз со стороны Российской Федерации. Колоссальное ресурсное и технологическое преимущество одних и глубокое глобальное одиночество другой, о котором недавно писал Владислав Сурков, не оставляет сомнений в том, кто в итоге окажется победителем в этом затяжном противостоянии.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here