«В 2019-2020 годах может случиться дефолт»

О перспективах и потенциальных возможностях отечественной экономики рассказал Дмитрий Боярчук, исполнительный директор Центра социально-экономических исследований «CASE Украина»

– Как вы оцениваете экономическую ситуацию в стране? Какие позитивные и негативные факторы вы отметили бы?

– Общая ситуация стабилизировалась, даже есть некий минимальный рост экономики. Но вот создать условия, чтобы в дальнейшем усилить позитивные тенденции, – это уже несколько иная задача. И пока она не выполнена. Судя по тем тенденциям, которые происходят, экономика будет стагнировать. Предпосылок для дальнейшего роста пока нет. Более того, даже в 2016 году незначительное улучшение было вызвано низкой базой сравнения с предыдущими периодами.

В нашей истории внутренний спрос никогда не был драйвером роста. В основном экономика росла вслед за экспортом. Но сейчас тенденции на внешних рынках весьма неоднозначны.

Единственный источник, способный оживить систему, – привлечение реальных инвестиций. Я говорю не о продаже гособлигаций, не об инвестициях в банковский сектор, которые кредитуют потребление тех же импортных товаров. Речь об инвестициях в производство. И вот здесь все выглядит печально. Да, проведены какие-то реформы, но их явно недостаточно. Барьеры, стоящие на пути инвесторов, никуда не делись. Статистика по инвестициям красноречива: инвестор в Украину не идет. Да, сделано много хирургических вмешательств, чтобы пациент не умер. Но чтобы он встал на ноги, нужны иные меры.

– Экономическое благополучие Украины во многом зависит от высоких цен на сырье на международных рынках. Какова вероятность, что цены на металл и зерно снова пойдут вверх?

– Сейчас несколько подросли цены на руду, металл. Но как долго эта тенденция продлится? Та карта мира, на которую мы привыкли ориентироваться, сегодня радикально переформатируется, и каким образом она изменится – не понятно.

Думаю, чтобы вернуться в «золотые годы», должен произойти какой-то бум на ресурсных рынках. Но конкуренция здесь значительно возросла. Например, до 2008 года Китай был нетто-импортером металла, а теперь – экспортер, и его продукция не уступает конкурентам. С нашими достаточно слабыми позициями нарастить объемы экспорта и тем самым стимулировать рост экономики будет очень сложно.

Посему не стоит надеяться, что вдруг мы станем богатыми. Пока металл, зерно, руда, химпром остаются драйверами роста нашей экономики. Но вот с машиностроением большие проблемы: экспорт в Россию стремится к нулю, а это был основной рынок сбыта.

– По предварительным оценкам, ВВП вырастет в 2016 году на 1-1,5%, а в следующем мы можем выйти на 2-3%. Достижимы ли эти показатели?

– По нашим оценкам, ВВП может подрасти на 2,5% в 2017 году. Но учитывая огромный экономический спад в прошлые годы, было бы нормальным выйти на 5% роста. Это как в анекдоте: «Вооруженные силы Танзании выросли в два раза: был один танк, стало два». Так же и на нашем производстве: достаточно небольшого заказа на каком-то предприятии – и уже статистика значительно улучшается.

– Не произойдет ли так, что при невысоких темпах роста Украина будет все больше отставать от развитых стран, а экономика все сильнее деградировать?

– Мы и так отстаем от других стран, и трудно представить, что еще можно сделать, чтобы нарастающий отрыв стал еще больше. Включаются какие-то новые ресурсы, где еще государство не успело зарегулировать все процессы. Люди начинают экспортировать какие-то услуги, пользуясь возможностями интернета. Но несмотря на динамичное развитие интернет-услуг, объемы пока небольшие – около $1 млрд. Хотя для Украины это очень серьезная перспектива. Думаю, у нашей экономики намного больше шансов вырасти за счет экспорта услуг, чем в случае возникновения того «золотого момента», когда у нас будут покупать очень много металла и другое сырье.

– При каких условиях можно добиться 4-5% роста ВВП?

– Если в мире не возникнет бума на какие-то продукты или товары, не случится технологического прорыва, то шансов на существенный экономический рост просто нет. Да, у нас дешевая рабочая сила, много людей, огромные пространства. Но настолько же много и препятствий, чтобы развивать бизнес.

Многие международные фонды готовы покупать активы. Но в Украине ситуация такова, что для начала эти активы необходимо создать. А с этим проблема. Самый легкий вариант – услуги, для чего не нужно ничего строить, искать склады, исходные материалы и т. д. А главное, украинский чиновник в основной массе не понимает, о чем идет речь. Так что в этом направлении у нас больше всего шансов. Президент подписал законопроект №4496 об устранении барьеров экспорта услуг, разработкой которого занимался в том числе и «CASE Украина». При составлении договора с иностранцем не требуются мокрая печать (их не существует уже в западных странах), оригинал договора, не нужен его перевод с заверением нотариуса.

Сейчас мы работаем над развитием направления В2С, т. к. торговля все больше мигрирует в онлайн-пространство, где продается все что угодно. Где-то в глубинке Украины вы можете делать интересные крафт-вещи (товары ручной работы, craft с англ. «ремесло». – Ред.). А где-нибудь в Индонезии вашу поделку покупают. Все, что нужно, – отнести в отделение почты товар и отправить покупателю. Ну и получить за это деньги. Но легально получить эти деньги нельзя. А ведь оборот онлайн-торгов – до $2 трлн. Вот один из примеров, как мы теряем возможности.

– Как вы думаете, удастся ли властям под давлением кредиторов (МВФ, Всемирного банка, ЕС и пр.) провести необходимые реформы?

– Складывается впечатление, что с основными реформами мы уже закончили. Каких-то стимулов для продолжения болезненных преобразований не видно. Возможно, я ошибаюсь. Но такое ощущение, что никто в них не заинтересован. Та же земельная реформа, которая в первую очередь задевает интересы агрохолдингов. В случае ее проведения будет дорожать земля, а значит, повысится аренда. Соответственно, те из аграриев, кто не сможет купить землю – а таких большинство, – понесут дополнительные затраты.

В случае социальных реформ необходим серьезный аудит. А поскольку «дело не горит», стоит задача развития, а не спасения, то решение насущных вопросов просто откладывают.

Надеяться на кредиты МВФ для реформирования вряд ли стоит. Если и дадут транш в следующем году, то разве что за успешную национализацию ПриватБанка.

– К концу 2016 года НБУ снова стал терять золотовалютные резервы. Удастся ли ему удержать гривню в 2017-м? Какой уровень девальвации возможен?

– Нацбанк гривню не держит – у нас плавающий курс, что очень правильно. С одной стороны, свободное курсообразование подталкивает экспорт, он становится более дешевым. А с другой – сдерживает импорт, потому что люди могут отказаться от каких-то товаров при курсе 30 грн/$, хотя и купили бы их при курсе 25 грн/$.

В 2016 году нас спасло получение кредитов от МВФ и Всемирного банка. Вероятно, мы получим $600 млн от ЕС, что при нашем достаточно мелком валютном рынке отнюдь неплохо. В 2017-м, из-за того что не понятны перспективы работы по этим кредитам, девальвация гривни не исключена.

У Украины достаточно устойчивая тенденция к расширению торгового дефицита. По экспорту, возможно, перспективы улучшатся, хотя пока еще говорить об этом рано. А вот по импорту ситуация у нас просто замечательная: люди активно покупают импортные товары. И мы видим двузначные темпы роста неэнергетического импорта. Поэтому дефицит торгового баланса будет расти.

Без притока валюты по финансовому счету, то есть без кредитов, без инвестиций, давление на гривню сохранится. При этом каждый следующий транш дается все тяжелее. Шансов получить быстрый кредит в следующем году я не вижу.

Какого-то коллапса в 2017 году не произойдет. К концу года курс доберется до отметки около 30 грн/$. Нацбанк едва ли станет удерживать гривню, поскольку ему необходимо накапливать валютные резервы.

Девальвация будет продолжаться до тех пор, пока не появятся инвестиции в активы, о чем говорили выше. Если бы здесь было, что покупать, инвесторы уже купили бы.

– Ходят слухи, что часть совета НБУ горит идеей перезапуска экономики путем эмиссионной накачки. Есть ли в этом смысл?

– Кроме девальвации это ничего не даст. На что пойдут деньги? На какие-то инвестпроекты, где их разворуют? Или на то же потребление, что приведет к росту импорта? Планировался же однажды большой воздушный экспресс в Китай, но Каськива нет, денег нет и проекта нет…

Для кредитования наша банковская система институционально достаточно слабая. Процесс очищения банковской системы показывает, насколько все шатко. Кроме качества портфелей кредитования, есть еще и вопрос о качестве заемщиков.

– Какова вероятность, что через год-два, когда Украина начнет погашать внешние долги в полном объеме после реструктуризации в 2015-м, страна снова окажется на грани дефолта?

– Сейчас возможность таких событий активно обсуждается. Велика вероятность, что в 2019-2020 годах может случиться дефолт либо произойдет очередная реструктуризация. Чтобы через два-три года быть расцветающей страной, уже сейчас должен начаться колоссальный приток инвестиций. Но его нет. Потому очень большой риск возникновения серьезных сложностей с обслуживанием внешних обязательств.

– Какие главные вызовы для экономики вы видите в 2017 году?

– На самом деле основной риск – начало стагнации. У меня некое дежавю: после 2008 года мы показывали рост порядка 5-6%, а потом – нуль. Что поделать? Мне кажется, история повторяется.


Loading...