Чего ждать от встречи в «нормандском формате?»

Какие договоренности могут быть достигнуты в Париже

9 декабря в Париже лидеры Украины, Германии, Франции и России обговорят ситуацию на востоке нашей страны и пути ее решения. Для кого-то это дата грядущего Апокалипсиса, национального позора и капитуляции, для кого-то свидетельство скорого мира. Неплохо бы разобраться, что произойдет на самом деле.

Небогатое наследство

Как известно, Владимир Зеленский пришел к власти на обещаниях мира, что в немалой степени поспособствовало его разгромной победе над Петром Порошенко, который решил сделать ставку на милитаристские лозунги. Ирония, однако, в том, что путь к миру ограничен теми дипломатическими рамками, которые сумел выставить Порошенко, причем еще в 2015 году. Сгодились они максимум на то, чтобы перевести войну из горячей стадии в тлеющую при фиксированной линии разграничения.
Сам Петр Алексеевич по этому пути не продвинулся никуда, буквально с 2016 года Россия стала ждать, когда Украина выберет другого президента, чтобы иметь с ним дело, а с Порошенко активные контакты были свернуты. Даже обмен пленными был остановлен с конца 2017 года. Зеленскому досталась ситуация, когда дипломатический обмен по поводу войны был на самой низкой точке заморозки. Именно с этой точки ему и предстояло пытаться продвигаться вперед, миновать ее он не мог.

Поэтому все началось с реанимации «нормандского формата», который в дипломатической плоскости призван обеспечивать поддержку и выполнение Минских соглашений. Демонстрируя добрую волю к продвижению процесса Украина и Россия провели обмен удерживаемыми лицами, попытались реализовать перемирие и прекращение стрельбы и развели в ряде районов силы от линии разграничения. Украина еще и засвидетельствовала, что не против «формулы Штайнмайера», которая в общих чертах обозначала привязывала выборы в местные органы к деоккупации. Каждый из этих моментов вызвал бурные эмоции в обществе и пророчества скорой капитуляции.

Нельзя сказать, что существующие опасения не имеют под собой никаких оснований. Действительно, непонятно, с чего бы Путину отказываться от враждебной политики в отношении Украины и за так отдавать ей захваченные территории Донбасса. А если не «за так», то в обмен на что? И с чего вдруг та сторона, откуда до сих пор летят пули, мины и снаряды, и которая провела в сепаратном статусе под полным российским влиянием пять лет, завтра вдруг согласится опять разделять с нами украинское гражданство и признает украинскую юрисдикцию?

По заветам Троцкого?

В этой ситуации, где нет простых и заведомо успешных ходов, находятся сторонники резких решений. Например, партия «Голос» выразила свою официальную позицию, что Украине следует выйти из Минских соглашений и подождать, когда страна достаточным образом усилится, чтобы вернуться к вопросу с более уверенных позиций. Подобным образом в феврале 1918 года, сто лет назад, Советская Россия по распоряжению наркома иностранных дел Льва Троцкого вышла из мирных переговоров в Брест-Литовске.
Неожиданная наивность в вопросе национальной безопасности и международных отношений, допущенная популярной в прогрессивных кругах партией, обескураживает. При всем своем несовершенстве Минский процесс худо-бедно удерживает ситуацию на востоке. В первую очередь благодаря участию в нем Германии и Франции, которые выступают посредниками между Россией и Украиной. Минский процесс неоднократно был поддержан и другими странами, которые непосредственно в него не включены, теми же Соединенными Штатами, а также международными организациями.

«В ООН надеются, что все стороны будут следовать духу и букве Минских соглашений. И мы призываем стороны избегать любых односторонних шагов, которые могут подорвать процесс выполнения этих соглашений, и решать вопросы путем конструктивного диалога в рамках существующего переговорного формата», — это из выступления заместителя Генерального секретаря ООН по политическим вопросам Розмари Дикарло на апрельском заседании Совета безопасности, посвященном ситуации на востоке Украины.
Выйти из Минского процесса – остаться один на один с Россией на фоне глубокого недоумения международного сообщества. Ничего странного в том, что новый президент этого делать не стал. Другое дело, что он может сделать в имеющихся рамках. Немногое.

Не стрелять

В теории очень сложный процесс возврата оккупированных территорий выглядит просто. В нем три стадии: прекращение огня, примирение и реинтеграция. Владимир Зеленский заявлял, что ставит своей целью добиться в Париже договоренностей о конкретной последовательности шагов в привязке к датам. Между тем понятно, что большим успехом будет хоть какой-то прогресс по первому вопросу – по прекращению огня.
Потери, которые несут стороны в «конфликте малой интенсивности», снимают всякие разговоры о примирении. За сентябрь на востоке погибло 14 украинских солдат, по оценке нашего военного руководства, безвозвратные потери среди сепаратистов за октябрь – 36 человек. Разведение войск является необходимым элементом прекращения боевых действий, но международный опыт тут не на нашей стороне: если между конфликтующими сторонами не находятся миротворческие силы, огонь спустя какое-то время так или иначе возобновляется. В то же время каждый конфликт уникален и требует особого подхода.
Возможно, на Донбассе будут найдены какие-то новые способы решения непростых задач. Их поиск займет, вероятнее всего, немало времени, уже хотя бы потому, что в процессе задействовано много сторон, и любые согласованные действия требуют наличия этой согласованности и соответствующего организационного, технического и военного обеспечения. Даже при полном, партнерском взаимопонимании это трудная и долгая работа, а здесь идет речь о врагах.

Себя показать, других посмотреть

В то же время нужно трезво оценивать точку, из которой возобновляется «нормандский формат» и контакты на высшем уровне по поводу войны. Ожидать, что первый же саммит четверки в новом составе даст весомые результаты, не приходится. Для Зеленского и Путина это будет вообще первая встреча, на которой для них важно будет к друг другу присмотреться вблизи, чтобы сформировать тактику дальнейшего взаимодействия. Личностный фактор здесь играет большое значение.

Путин уже забросил свою удочку, в одном из комментариев назвав Зеленского симпатичным искренним человеком, который реально хочет изменить ситуацию к лучшему, но выразил сомнение, «дадут ли ему это сделать националисты». Можно себе представить, как хозяин Кремля будет разыгрывать это на переговорах, сочувствуя молодому лидеру, который бессилен управиться с внутренней оппозицией, и подталкивая к опрометчивым шагам, которые якобы докажут его президентскую состоятельность.

Очевидно, в команде Зеленского анализируют все риски, связанные с путинской игрой, и готовятся им противодействовать.

Плохую службу президенту может сослужить большая заряженность на результат. Согласно опросу, проведенному КМИС и Фондом «Демократические инициативы» в ноябре, 75% граждан позитивно оценивают возобновление переговоров с Путиным о прекращении войны. Зеленскому тяжело будет вернуться из Парижа с пустыми руками. Но украинцам нужно привыкать к тому, что впереди длительный и далеко не всегда успешный процесс, когда обычным результатом переговоров будет решение продолжить переговоры. А так, скорее всего, и случится в этот раз. Важно, чтобы полученный опыт помог при следующей встрече.

В определенном смысле парижский саммит обречен разочаровать. Те, кто готовится громко протестовать против капитуляции, не получат сколько-нибудь серьезных для этого оснований. Что, конечно, ничуть не помешает протестовать не очень громко. Те, кто ждет мира, тоже не получат ожидаемого на этот раз. Но главное, чтобы за этим разом последовали следующие. Вечных войн, действительно, не бывает. Бывают очень долгие. Вот не хотелось бы, и так уже куда дольше.

Автор: Леонид Швец

Loading...
ПОДЕЛИТЬСЯ