Суд преткновения. Украина зависла в шаге от создания Высшего антикоррупционного суда

История создания антикоррупционных органов в нашей стране говорит больше о состоянии коррупции, чем сама коррупция. Процесс идет с огромным трудом, используются все мыслимые и немыслимые поводы, чтобы отсрочить введение в действие системы противодействия такого рода преступлениям или оставить в этой системе лазейки

Сейчас под давлением западных партнеров срок принятия законопроекта №7440 «О Высшем антикоррупционном суде» приблизился, называют даже конкретные числа: 5 или 7 июня. Но борьба за его содержание продолжается, уж больно высоки ставки.

«Мамой клянусь!»

На встрече с президентом ФРГ Франком-Вальтером Штайнмайером 29 мая президент Украины Петр Порошенко заявил, что уже в июле, он надеется, будет начата работа над созданием Антикоррупционного суда: «Немедленно, как только появилась возможность подачи мной законопроекта об Антикоррупционном суде, он был зарегистрирован. Сейчас парламент рассматривает почти две тысячи поправок, которые были поданы к нему».
Заявлений, подобных этому, было сделано десятки. Ни разу глава государства не позволил себе публично усомниться в необходимости создания специализированного органа. За него говорили другие. Ну и собственные действия.

Процесс был запущен еще в июне 2016 года. Тогда был принят Закон «О судоустройстве и статусе судей», в котором говорилось о Высшем антикоррупционном суде, который взял бы на себя работу по делам, связанным с этой категорией преступлений. Тема коррупции в Украине всегда была остра и болезненна, а после Майдана общественные требования к власти навести порядок в собственных рядах резко выросли, игнорировать их было невозможно. Между тем от июньского закона, запустившего судебную реформу, до подачи президентом в Верховную Раду законопроекта о Высшем антикоррупционном суде прошло полтора года: лишь 22 декабря 2017 года соответствующий документ оказался в парламенте.

К этому времени украинская власть получила большую порцию критики от международных организаций и ведущих западных партнеров за непоследовательность, нерешительность и явные попытки саботажа при внедрении антикоррупционных мер. Зимой недовольство Запада приняло тотальный характер: не проходило, наверное, недели без писем и публичных заявлений представителей различных организаций и государств, где выражалась обеспокоенность по поводу происходящего или, вернее, не происходящего в этой сфере.

У власти, которая регулярно поднимает вопрос об исключительном праве управлять страной, мало сторонников в самой стране

В январе глава миссии МВФ в Украине Рон ван Роден направил письмо в Администрацию президента Украины, а его копии – премьеру, спикеру парламента и ряду министров, в котором уведомил от лица Фонда, что его организация считает неприемлемым принятие законопроекта о создании Антикоррупционного суда в редакции, предложенной президентом страны Петром Порошенко, так как документ содержит положения, которые нарушают обязательства Киева перед международными партнерами. Замаячила явная перспектива остаться без внешней финансовой поддержки – в частности, без кредитов МВФ. Позже в Давосе на экономическом форуме президенту пришлось лично заверить Кристин Лагард, директора-распорядителя МВФ, что Украина свято будет блюсти свои обязательства.

Тем не менее лишь 1 марта законопроект был принят парламентом в первом чтении, причем именно в президентском варианте. И лишь 23 мая Верховная Рада взялась за работу над документом во втором чтении. На 19 страниц текста пришлось 1925 поправок. Перед этим в Украину приезжали представители Венецианской комиссии, чтобы окончательно согласовать спорные моменты. И все же один, самый важный момент остался. Речь о доверии.

Неподсудные

При всех непрерывных разговорах о чудовищной коррупции в высших эшелонах власти за все время существования постмайданного правительства ни один сколько-нибудь серьезный коррупционер не пострадал заметным и поучительным образом. Дела если и заводятся, то до суда так и не доходят либо в этих судах быстро сдуваются. Причин этому много, включая перегруженность судей работой и их собственную коррумпированность. Создание нового, специализированного органа и должно было снять этот затор на пути очищения власти.

В теории общая система борьбы с коррупцией, надо признать, выстроена логично и стройно. Национальное агентство по предотвращению коррупции (НАЗК) проводит профилактическую и контрольную работу, надзор за коррупционной чистотой государственных органов. Национальное антикоррупционное бюро Украины (НАБУ) раскрывает коррупционные преступления. Специализированная антикоррупционная прокуратура (САП) поддерживает государственное обвинение в производствах, которыми занимается НАБУ. Высший антикоррупционный суд (ВАКС) занимается исключительно делами, связанными с п. 1-3 ч. 5 ст. 216 УПК, то есть если это преступление совершено высшими должностными лицами (президентом, министрами, народными депутатами, судьями и пр.); размер предмета преступления или причиненного им вреда в 500 и более раз превышает размер прожиточного минимума в момент совершения преступления; преступление совершено в отношении должностного лица иностранных государств. В свою очередь Государственное бюро расследований (ГБР) берет на себя расследование прочих преступлений, совершенных высшими должностными лицами, а также сотрудниками антикоррупционных органов.

На практике все сразу пошло вкривь и вкось. Создание САП надолго затянулось, в результате уже укомплектованное НАБУ долго не могло приступить к работе: следственные действия требуют санкции прокурора, а его просто не было. Когда, наконец, заработали и НАБУ, и САП, они тут же стали объектами нападок и откровенных подстав со стороны Генеральной прокуратуры. С другой стороны, и между руководством НАБУ и САП началось выяснение отношений и интриги. НАЗК в течение первого года работы прославилось высокими премиями, которые руководство выписывало само себе, и отсутствием сколько-нибудь заметных результатов работы, откровенным ее саботажем.

Одновременно у руководства страны возникла гениальная идея, что можно вообще не создавать специализированный антикоррупционный суд, а ограничиться созданием антикоррупционной палаты на базе Верховного суда. Это означало бы, что не будет никакого специального отбора судей, а в палату будут входить уже имеющиеся. При этом процедура отбора судей в Верховный суд, распиаренная как самая прозрачная и честная, позволила провести в этот орган ряд юристов, к которым были серьезные претензии со стороны общественности, представленной Гражданским советом доброчестности. Высшая квалификационная комиссия судей, проводившая отбор, проигнорировала протесты активистов. Уже тем самым оказалось подорвано доверие к «реформированным судам» и их представителям. Отдать им на откуп антикоррупционное направление означало бы похоронить все начинание. От Запада тоже не укрылось, как власть пытается выхолостить судебную реформу. За Антикоррупционный суд там решили побороться по-настоящему.

На нет и суда нет

Сейчас главная линия борьбы проходит вокруг вопроса, кто будет обладать правом окончательного утверждения или отвода предложенных кандидатов в ВАКС.

Согласно поданному президентом законопроекту, Высшая квалификационная комиссия судей, та самая, что только что провела довольно сомнительный отбор членов Верховного суда, будет отбирать и членов Антикоррупционного суда. Всего минимальное количество антикоррупционных судей определено в 35 человек. Совет международных экспертов имеет право отклонять кандидатуры, если ему покажется, что они не соответствуют требованиям. Окончательное решение принимается по результатам совместного заседания ВККС (16 человек) и международного экспертного совета (7 человек). И вот тут важное: президентский законопроект позволяет игнорировать в итоге мнение внешних экспертов, если единогласно проголосуют все 16 членов квалификационной комиссии, которую недаром подозревают в готовности внимательно прислушиваться к пожеланиям власти.

Западные партнеры категорически возражают против этого положения, настаивая на том, чтобы по спорным вопросам решение принималось не менее чем 20 голосами, повышая тем самым роль голосов иностранных специалистов. Представители президентской стороны в ответ говорят, что это ущемляет суверенное право украинского народа и нарушает Конституцию: иностранцы не имеют права диктовать нам, как и кого избирать в государственные органы. На Западе пожимают плечами: дело-то хозяйское, как хозяйское дело соответствующих внешних организаций и фондов оказывать Украине финансовую помощь или нет.

Тема коррупции в Украине всегда была остра и болезненна, а после Майдана общественные требования к власти навести порядок в собственных рядах резко выросли

Нужно сказать, что у власти, которая регулярно поднимает вопрос об исключительном праве управлять страной, мало сторонников в самой стране. Проведенный еще в декабре прошлого года опрос фондом «Демократические инициативы» показал, что в обществе отсутствует доверие представителям государственных органов Украины в формировании судебной власти. Формирование Антикоррупционного суда представителям президента доверили бы 5,8% граждан, депутатам – 9,9%, судьям – 9,7%. А вот экспертам из западных стран – 40,6%, представителям гражданских антикоррупционных организаций – 41,7%.

Ситуация вокруг ВАКС очень напоминает препирательства государственного руководства с западными партнерами по поводу Виктора Шокина. Петр Порошенко выбрал все пределы терпения, отказываясь убрать дискредитированного генерального прокурора под внешним давлением. Пока, по рассказу вице-президента США Джо Байдена, тот прямо не пригрозил отказать Украине в миллиардном кредите. Так, похоже, случится и в этот раз. Пожелания партнеров будут в конце концов учтены, но доверие к президенту Украины и его команде будет подорвано безвозвратно. Он, конечно, во время избирательной кампании будет приписывать себе заслугу по созданию Антикоррупционного суда, но тех, кто знает эту историю не понаслышке, обмануть не удастся. Ожесточенное упрямство и готовность идти на репутационные издержки, которые демонстрирует Банковая в борьбе за право контролировать судебные органы, в том числе антикоррупционные, говорит о сути действующей власти больше, чем тысяча пафосных текстов президентских спичрайтеров. Но тут мы имеем редкий случай, когда прекрасно, что власть денег оказывается сильнее: власть внешних кредитов над украинскими политиками-конъюнктурщиками.