Украина на паузе. Что произойдет со страной в случае разрыва отношений с западными союзниками

Критика со стороны Запада давно стала обычным фоном для украинского руководства, которое грешит непоследовательностью, нерешительностью, а порой и прибегает к откровенному вранью

Со второй половины минувшего года уровень критики заметно возрос. О недостаточной работе по борьбе с коррупцией и неубедительности реформаторских усилий не высказались только ленивые представители государств и международных структур, отношения с которыми в Киеве привыкли называть стратегическими. Отсюда не может не возникнуть вопрос: может, у нас все-таки разные цели и стратегии? Может, Украине и Западу не по пути? Во всяком случае, партнерская ненадежность нынешнего руководства Украины может подталкивать именно к таким выводам. И большой вопрос, что это будет значить для будущего страны.

Антимайдан-2018

Тема цивилизационной цели Украины доминирует в нашей повестке с конца прошлого века, когда Россия ощутила горькую обиду на Запад за то, что тот не увидел в ней равного партнера. Ностальгия по былому мнимому величию советского образца хорошо продавалась на политическом рынке и обеспечивала устойчивые позиции власти, оседлавшей нефтяные и газовые трубы. Россия ощутила в себе силы и желание пойти особым путем и стала подтягивать в зону своего влияния соседей, тем более что те тоже были вполне советскими и не были против «братских отношений» с Москвой.

В течение короткого времени, однако, стремление России к «братскому» партнерству переросло в откровенный диктат, основанный на коррумпировании политического руководства «братьев». Результат: рост внутреннего сопротивления пророссийским тенденциям как внутри общества, так и в элите Украины. Явная ставка Кремля на Януковича в событиях 2004 года привела к усилению антироссийского тренда при Ющенко, не только в классическом понимании этого слова, сколько в смысле контрроссийскости. Недаром игра Юлии Тимошенко против Ющенко вынудила ее искать поддержки у России. Реванш Януковича в 2010 году неизбежно подвел к выбору между курсом на Москву или на Запад, и выбор был предопределен ценностным единством постсоветских клептократов.

Второй Майдан и последовавшая затем война бросили Украину к Западу в силу логики выживания: сама, в одиночку, справиться с российской агрессией страна не могла. В военном отношении нам мало помогли, но политическая и финансовая помощь были существенны и действенны: Россию остановили. И когда прямая опасность миновала, возникла иллюзия, будто мы и сами можем справиться.

В основе этой иллюзии прежний, никуда не девшийся ценностный разрыв с Европой, с Западом. Украина в лице ее руководящих органов и институтов не прочь получать помощь оттуда, но не меняя привычек и ценностей постсоветской клептократии. Государство нашей элитой воспринимается как данное ей на прокорм, идея служения обществу по-прежнему глубоко чужда политикам и бюрократии. Антироссийскость оказывается слишком недостаточной основой для евроинтеграции, при этом маскирующей реальные препятствия для вхождения в резонанс с Западом, а в перспективе и вхождение составной частью в Запад. По сути, сейчас Украина наткнулась на настоящую стену, и эта стена – внутреннее сопротивление настоящим переменам. Как преодолеть этот Антимайдан, в исполнении патриотичных украинских властей при поддержке или равнодушии сильно неевропейского населения, пока совершенно непонятно.

Денег нет и не будет

Очевидная проблема, которая возникает при попытке заявить о своей самодостаточности и нежелании идти в фарватере западной политики, – это как раз отсутствие самодостаточности. Долг Украины сейчас составляет $76,5 млрд. Очевидно, что эта колоссальная сумма предназначена для стабилизации непростой экономической ситуации, с тем, чтобы после нормализации и оптимизации реформированная экономика заработала с нарастающей мощью, что позволило бы и долги отдать, и выйти на другой уровень общественного благосостояния.

Поссорившись с международными финансовыми структурами, Украина лишится возможности брать на льготных условиях новую помощь на погашение кредитов и устранение нынешних проблем, притом что взятые займы отдавать все равно придется. Постучаться за помощью в Москву, как в свое время сделал Янукович, не удастся, эта опция отсечена, да и для предыдущего президента очень плохо закончилась. Так любимая Леонидом Кучмой многовекторность канула в Лету. Будучи отрезанными от России, отрезать себя от Запада – значит, обречь себя на изоляцию, которая равнозначна сознательному курсу на экономическую катастрофу.

Президент Порошенко это прекрасно понимает, поэтому его визит в Давос был посвящен в значительной степени попыткам уверить партнеров, что все угрозы партнерству мнимы и следует продолжить сотрудничество. «Мы, мое правительство и мой народ, готовы продолжать сотрудничество с МВФ», – заявил он в своей чуть странной манере изданию Bloomberg. Во время состоявшихся в Швейцарии переговоров с директором-распорядителем Международного валютного фонда Кристин Лагард та призвала Киев ускорить темп реформ ради экономического роста и повышения уровня жизни. Результаты разговора позволили Петру Порошенко объявить о том, что уже в апреле Украине следует ожидать новый транш МВФ, поскольку «страна уже выполнила 80% своих обязательств». При этом он, правда, сказал, что суеверно скрещивает пальцы: уверенность тоже явно не стопроцентная.

Украина осталась без денег МВФ с июля прошлого года, когда нарушение графика обязательств перед Фондом стало очевидным. Там не хотят давать средства, не видя заранее объявленных шагов по борьбе с коррупцией, по воплощению пенсионной реформы и приведению к рыночным цен на газ. Если выполнение обязательств Украины так и останется на уровне 80% до июля 2018 года, сотрудничество с МВФ по четырехлетней программе расширенного финансирования объемом $17,5 млрд будет прекращено. Всемирный банк поставил под сомнение помощь в $600 млн. Сложно представить себе более негативный сигнал для экономики и сообщества инвесторов.

Западный императив

Все происходит будто по знаменитому высказыванию римского стоика Сенеки, ссылающегося, в свою очередь, на своего греческого коллегу Клеанфа: «Желающего судьба ведет, нежелающего — тащит». Иногда желающего переиначивают на «умного», а нежелающего – на «глупого». Судьба не ведет Украину, она ее нещадно пинает в сторону Запада, потому что на востоке – война, а внутренних резервов страны недостаточно, чтобы каким-то образом выживать с опорой на собственные силы.

На словах руководители это тоже понимают и евроинтеграционную тему непрерывно муссируют. В Давосе Петр Порошенко даже заявил, что в 2021 году Украина с помощью Литвы и Польши получит перспективу членства в Евросоюзе. Это, конечно, удивительное заявление от президента страны, с которой в 2018 году грозят прекратить сотрудничество международные финансовые институты, ссылаясь на неготовность Украины выполнять взятые обязательства. У Евросоюза не менее жесткие требования к партнерам, претендующим на большую близость.

На практике же тактическая цель руководства удержаться у власти вытесняет стратегические соображения по выведению страны на западный путь развития. Никакой сколько-нибудь состоятельной альтернативы для Украины этому пути нет, и ее даже не пытаются на Банковой сочинить. Просто оттуда, словно из генератора случайных чисел, вылетают то новые обещания евроинтеграционных шагов, то какие-то дикие инициативы вполне в путинском духе. Почему-то считается, что такая политика – непредсказуемость, ненадежность и в конечном итоге неприемлемость которой раздражает Запад, о чем там открыто говорят, – окажется приемлема для украинских избирателей в 2019 году, и они дадут нынешней власти новый мандат на продление периода нынешнего болота.

Политический психолог Светлана Чунихина, реагируя на сообщения из Швейцарии, написала: «Читаешь доклады из Давоса – постнаука, постприрода, постчеловечество. На этом фоне наша «осень реформ» (термин из доклада Порошенко) – это даже не маргинализация, не выпадение из контекста. Чтобы из него выпасть, туда нужно было сначала впасть. Это такая отдельная форма существования – по ту сторону контекстуальности. Мы будто живем внутри песни Олега, прости Господи, Винника. Такие песни могли бы быть спеты и благополучно забыты лет 20 назад. Кино-вино-давно-всеравно, красивая-счастливая, вот это все. Спеты и забыты где угодно, но не у нас, попавших в бесконечную паузу между тем, что уже кончилось, и тем, что никак не наступит».